Муж надулся, но ни слова не сказал…
Карта лежала на столе третий вечер подряд, обычная бумажная, автомобильная, Витя такие покупает до сих пор, хотя телефон все показывает лучше. Но перед отпуском он каждый раз достает из тумбочки именно ее, разложит на весь стол, что-то отмечает карандашом и ждет, когда я подойду и встану рядом.
Только я больше не подходила. Ходила мимо с чашкой, делала вид, что занята посудой, и все три вечера мы оба играли в то, что ничего не происходит.
На четвертый я сказала, что, может, в этом году поездом, или вообще никуда, дача же у нас, крыжовник осыпается, да и внучку месяц не видели. Витя сложил карту по сгибам, молча, и убрал обратно в тумбочку. Третий год одно и то же, и он уже даже не спрашивал почему, а я знала, что он решил, будто дело в нем.
А мы ведь объездили с ним полстраны своим ходом, от Карелии до Алтая. Он за рулем, я штурманом, термос и аудиокнижки, под которые хорошо молчалось.
Началось все в мои сорок пять, прямо как по учебнику: резь, частые позывы, то самое чувство, что вот только что вышла, а надо снова. Ольга Петровна, мой гинеколог уже лет пятнадцать, посмотрела, отправила на анализы и сказала: цистит, у женщин это сплошь и рядом, анатомия такая. Антибиотик на семь дней.
Пролечила, отпустило.
А через два месяца вернулось и дальше пошло по кругу: неделя мучений, прием, курс, несколько недель или даже месяцев тишины, все сначала. Такой вот он хронический цистит, надо его держать под контролем.
И так уже пятый год я меняю антибиотики, когда один перестает работать, назначают следующий, пью клюкву, не сижу на холодном, отказалась от кофе и от вина, а под конец на всякий случай и от острого.
И знаете, что во всем этом было самое странное? Посевы у меня все время были чистые. Раз за разом, все пять лет, и мазки тоже. В поликлинике говорили, что возбудитель просто не высевается, бывает, надо пересдать и повторить курс. И я повторяла, потому что мне же помогало: пропью антибиотик, и правда легче на неделю, ну на две. Значит, инфекция есть, просто хитрая.
Днем я приспособилась: работа сменная, администратором в гостинице, туалет за дверью, десять шагов, девочки шутили, что я там прячусь от постояльцев, и я смеялась вместе с ними. С ночных смен я ушла года три назад, сказала, что не тяну по здоровью, и не соврала ведь.
А дома, в своей постели, было хуже всего. Первый раз я вставала около половины первого, потом около трех, потом в начале пятого, и это в хорошую ночь. Доходила, садилась, и оказывалось, что там половина чайной ложки, а ощущение при этом такое, будто полный до краев. Иногда после начинало жечь, коротко и резко, и я стояла в ванной, пережидала.
Ложилась, и через час все повторялось.
После третьего подъема сон уже не возвращается, ты просто лежишь и слушаешь, как у соседей сверху шумит вода в трубах. Витя, конечно, все это видел, я от него ничего не скрывала. Только у него в голове оно лежало ровно так же, как у меня: болячка, лечится, врач наблюдает, чего тут обсуждать. Спросит раз в полгода, ты ответишь «пропиваю курс», и он успокоится. А спит он крепко, и мои походы для него сливались в один, ну встала и встала.
А в дороге мучило даже не то, что негде остановиться, у нас полстраны такая, что останавливайся где хочешь. Мучило, сколько раз. Просить в четвертый раз за два часа невыносимо, потому что первые два человек тормозит спокойно, на третий уже смотрит на часы, а на четвертый молчит. Он потом сказал мне, что молчал не от раздражения, а чтобы меня не смущать, и я ему верю, но тогда я сидела рядом и считала минуты до следующего раза.
Ночевки добивали: комнату мы снимали у кого-нибудь в частном доме, полы деревянные, скрипят, туалет через коридор, за стенкой спят хозяева, и я четыре раза за ночь мимо их двери. К обеду я была никакая, потому что не спала толком третьи сутки, и весь отпуск сводился к тому, чтобы дотерпеть до подушки.
Что все это и есть климакс, мне в голову не приходило. Цистит у меня был сам по себе, возраст сам по себе, и в пятьдесят я просто думала, что старею и делаюсь неудобной в быту.
Но однажды постоялица при оформлении спросила, есть ли в холле туалет, и спросила таким лицом, что мне сразу все стало понятно. Я ответила: за лифтом направо, там всегда свободно, я сама туда бегаю.
Ездила она к нам в командировки и раньше, а тут мы с ней стали вроде сообщниц. Она мне даже сушеную клюкву как гостинец привозила.
А как-то раз приехала она и с порога, еще паспорт не достав, говорит: представляете, я не там лечилась все четыре года. Попала к другому специалисту совсем по другому поводу, и та ей сказала, что причина не в хронической болячке, а в дефиците эстрогенов. Ткани после менопаузы становятся тонкими и раздражимыми. Отсюда и резь, и ложные позывы, и ночные подъемы. Инфекции нет никакой, а от антибиотика легче временно, потому что курс снимает воспаление вообще, не разбирая причины.
В поликлинику я пошла через неделю, уже с вопросом, а не с жалобой: может ли это быть не инфекция, а атрофия. Ольга Петровна помолчала, посмотрела карту, где пять лет подряд стояло одно и то же слово, и сказала, что да, может, что называется это генитоуринарный менопаузальный синдром, ГУМС, и мочевые симптомы при нем бывают чаще, чем принято думать. Почему это слово не прозвучало ни разу за пять лет, я спрашивать не стала. Она хорошая, она просто искала не там, как и я.
Что я делаю теперь
Оказалось, антибиотик тут вообще ни при чем, а лечить надо было саму слизистую, и не наскоком, а долго. Так у меня появился дозированный крем Триофемин®. Внизу при менопаузе проседает сразу несколько вещей, поодиночке их латать бесполезно, поэтому в нем собраны и живые лактобактерии, и гиалуронат натрия, и растительные экстракты.
Гормонов там нет, я первым делом спросила. И работает он не на то, чтобы снять на пару дней, а чтобы восстановилась сама ткань, а на это нужно время.
Первое, что я заметила, был сон. Просто однажды проснулась в начале шестого и поняла, что до этого не вставала ни разу.
Крем живой, поэтому стоит у меня в холодильнике на дверце, между горчицей и какой-то банкой. Витя однажды спросил, что это, я сказала, что травки для лечения, он кивнул и больше не спрашивал.
В Карелию мы поехали. Не так, как раньше: с остановками, и не в ночь, а с утра, и я все равно первые часа два считала, сколько прошло с прошлого раза, потому что за пять лет привычка въелась глубже симптома. Витя ехал по карте, ворчал на что-то, но было понятно, что рад он ужасно, что я снова вернулась к нашим приключениям.
Комментарий специалиста
Цистит после 50 у женщин, который лечат годами при чистых посевах, встречается чаще, чем кажется. Рецепторы к эстрогенам есть не только во влагалище, но и в уретре, и в стенке мочевого пузыря. С падением эстрогенов слизистая истончается, и развивается атрофический цистоуретрит: цисталгия, частые позывы при климаксе, жжение при мочеиспускании, ночные позывы, боль после опорожнения. Инфекции нет, поэтому антибактериальная терапия дает короткий и обманчивый эффект, а женщина год за годом лечит не то, и вины ее здесь никакой: без прицельного разбора эти симптомы от инфекционных не отличить.
Многие боятся, что единственный выход это гормоны. Дозированный крем Триофемин® гормонов не содержит и действует местно: лактобактерии восстанавливают микрофлору, гиалуронат натрия увлажняет, а фитосапонины диоскореи улучшают трофику тканей. По данным Г. Б. Дикке, урологические нарушения на этом фоне снижаются на 69%. По одной дозе на ночь, длительность применения не ограничена, хранить при температуре от +2 до +8 °C, потому что лактобактерии в составе живые. Ночные позывы в менопаузе и жжение при мочеиспускании при чистых анализах стоят того, чтобы попросить врача проверить эту версию.
Листайте ниже, чтобы перейти на сайт Триофемина, где можно узнать подробности и выбрать ближайшую аптеку, где он есть в наличии 👇