941 рубль…
Муж сидел за кухонным столом, перед ним лежала распечатка по карте, и он вел карандашом сверху вниз, останавливаясь на каждой строчке, как будто читал что-то интересное.
– Вторник. Аптека. Девятьсот сорок один.
– Материалы для шитья брала.
– В аптеке?
– В «Галантерее», это рядом. Просто чек один пробили.
Он аккуратно подчеркнул строчку. А я в который раз почувствовала себя на допросе, как потратила семейные средства, почему столько, а можно было обойтись. Тем более сегодня мне было, что скрывать. Пакет с аптечными коробками лежал спрятанный на полке за бытовой химией, хотя прятать его было уже глупо: строчку он все равно нашел.
Мне сорок восемь, я шью спецовку на потоке, пятнадцать лет уже. Когда-то мечтала открыть свое ателье, но как-то все сошло на нет. Работаю сдельно, без особого вдохновения. Да и деньги, что приношу в дом, почему-то тратить могу только с разрешения.
Гена был скупой всегда. Когда мы поженились, мне было двадцать три, и он говорил: не будем как все, все берут в кредит, а мы копим. Мать моя однажды сказала:
– Элка, он у тебя скряга, ты хоть колготки себе купи без спроса.
И я на нее обижалась, его защищала, говорила, что он хозяйственный и думает о семье. Но с возрастом некоторые привычки вырастают в характер.
Я оказываюсь снова и снова в ситуации оправдывающейся, что-то начинаю объяснять. Двадцать пять лет отчитываюсь за собственные деньги перед человеком, который считает, что он один в этом доме думает о завтрашнем дне, а я внушаемая и меня легко развести на лишние траты.
Уж вдвойне стыдно, когда речь заходит про аптеку. А у меня проблема: имеется жжение, зуд в деликатном месте, ну вы понимаете. Один раз пролечилась, курс прошла до конца, я в этом смысле дисциплинированная. А через месяц вернулось. И дальше я уже стала лечиться тайком, чтобы не нарываться на обсуждение, что я не так делаю.
И противно еще, что я как будто начала торговаться. Не с Геной, а с собственным организмом. Ладно, думаю, вот этот курс пропью, и точно все; вот сдам еще раз мазок, и если чисто, значит здорова, значит показалось; вот доработаю до отпуска, а там отлежусь, и оно само рассосется. Не рассосалось.
Дальше было еще два курса и четыре мазка. Я даже вычислила, в какой день недели в лаборатории очередь меньше, и ходила именно тогда, как на работу. Открываю бланк: чисто. Все чисто, ничего не растет, ни грибка, ни еще чего. А жжет. И я, честное слово, обрадовалась в первый раз: не нашли ничего, ну и слава богу, значит нервы, или трусы синтетические, или я себя накрутила. Тем более Гена мне давно втолковал, что я мнительная и мне бы поменьше в интернете сидеть.
Только я на смене восемь часов. И вот эти восемь часов за машинкой, когда печет так, что хочется встать и просто походить по цеху, никакими нервами не объяснишь. Норму я тогда завалила, впервые за пятнадцать лет. А в раздевалке вслух прикинула, сколько уже ухнула на все эти анализы, и что надо бы еще раз сходить, но у Гены в июле страховка.
Сменщица моя Люда посмотрела и говорит:
– Эль, а ты у него на воду разрешение тоже спрашиваешь, помыться-то можно?
Мы обе засмеялись, шутка же, а меня потом в автобусе накрыло: полтора года хожу и печет, а главный вопрос у меня в голове не «почему не проходит», а как это провести, чтобы муж не заметил. И даже не то меня беспокоит, что я болею, а что оправдываться снова надо будет.
Дома залезла в телефон и первый раз стала искать не «чем лечить», а «после лечения молочницы жжение осталось». И оказывается, нас таких много: анализы чистые, а дискомфорт есть, и врачи разводят руками, и по третьему кругу назначают то, что уже не от чего принимать.
Я дочиталась до простой вещи, которую мне никто за полтора года так и не сказал прямым текстом. Инфекцию убили, а то, что жило на слизистой до нее и защищало, само не вернулось. После лечения оно не восстанавливается по щелчку, тем более в моем возрасте, когда и так все сохнет и истончается.
Пересказываю, как поняла, там были термины, я половину не запомнила и половину, наверное, переврала. Главное усвоила: восстановление микрофлоры после лечения – это отдельная работа, ее надо делать специально, она не идет бонусом к курсу антибиотиков.
И знаете, что меня добило? Что я полтора года считала себя мнительной бабой, которая выдумывает, то есть согласилась с мужем. Не вслух, вслух я с ним спорила, а внутри согласилась: ну да, наверное, накручиваю, наверное, можно потерпеть, наверное, это не стоит денег.
Кратко о средстве
Лечение прошло успешно, а жалобы остались – так бывает, и обычно дело не в ошибке лечения, а в том, что восстановление не доведено до конца. Терапия устраняет возбудителя, но не возвращает собственную защитную флору: лактобактерии, которые поддерживают кислую среду и не дают чужому расти. Дополнительно с приближением менопаузы снижается уровень эстрогенов, слизистая истончается, ей не хватает гиалуроновой кислоты, и барьер восстанавливается медленнее.
Отсюда картина, знакомая многим: мазок чистый, лечить нечего, а жжение и сухость на месте. Дискомфорт после лечения инфекции сохраняется не потому, что она вернулась, а потому, что защита еще не восстановилась.
Для восстановления после курса лечения подходят негормональные средства местного действия. Один из вариантов – дозированный крем для интимной гигиены «Триофемин®». В его составе живые лактобактерии Lactobacillus acidophilus и Lactobacillus casei rhamnosus Doderleini, гиалуронат натрия, пантенол и фитокомплекс из экстрактов диоскореи, центеллы азиатской, красного клевера и алоэ. Гормонов в составе нет. Применяется по одной дозе один раз в день, обычно на ночь, при необходимости до двух раз; длительность применения не ограничена. Хранить нужно в холодильнике, при температуре от +2 до +8 °C – там живые бактерии.
Если симптомы сохраняются после законченного курса лечения, обследование откладывать не стоит.
Купила я «Триофемин®» без всякого мужниного разрешения и, что характерно, даже не пряча. Сначала-то по привычке сунула в тот же ящик, а потом поняла: его ж надо в холодильник. То есть на общую полку, не спрячешь никак.
Я минуты две стояла с этой коробкой перед открытой дверцей, а потом поставила на верхнюю, на самое видное место, туда, куда он лезет за кефиром каждое утро.
Гена спросил на второй день. Что это.
– Мое, – говорю. – Мне надо.
И все. Я не стала объяснять состав, рассказывать про полтора года и четыре мазка, доказывать, что это не блажь. Двадцать пять лет объясняла, у меня закончились объяснения. Он постоял, подвигал челюстью, мол, раз надо, то надо.
Пользуюсь третий месяц, каждый вечер перед сном, уже на автомате. Печь стало заметно меньше к концу первого, сухость отпустила попозже, и норму я на работе снова делаю не напрягаясь.
Гена не изменился. Он по-прежнему сидит с карандашом над распечаткой, по-прежнему интересуется, зачем мне крем за четыреста, и, по-моему, искренне считает себя единственным взрослым человеком в этой квартире.
Изменилось другое. Пусть ведет свою распечатку сколько хочет. У меня теперь есть своя, и в ней ничего не подчеркнуто. Часть сдельных оседает на отдельной карте, и что туда приходит, то мое, без объяснений и без «а ты уверена». Двадцать пять лет мне понадобилось, чтобы завести обычную банковскую карту. Стыдно ли мне, что так долго? Уже нет.
Листайте ниже, чтобы перейти на сайт Триофемина, где можно узнать подробности и выбрать ближайшую аптеку, где он есть в наличии 👇